Яма(пролог и 1 глава)

 

Стоит ли плакать над тем, что нельзя сберечь?

Хватаясь за время, пытаться его догнать?

Ведь каждое место наших случайных встреч

И есть — наш конец, и начало координат.. 

Эль Твит

Боль странна. Кошка убивает птичку, дорожная авария, пожар… Боль нагрянет, бах, и вот она уже сидит в тебе! Настоящая. И для всех, кто смотрит со стороны, ты выглядишь дурацки. Будто вдруг сделался идиотом. От этого нет средства, если только не знаешь кого-то, кто понимает, каково тебе и как помочь.

Чарльз Буковски.

«Женщины»


 

Это только, кажется, что «лихие 90-е прошли». Что нет Саши Белого и Космоса. Нет мафии.  Порядки поменялись, власть в государстве, сам государственный строй – все. Исчезли малиновые пиджаки, но не бандиты. Холодный дождливый день. Я в тонком плащике синего цвета, купила его в Остине, на распродаже. За тысячу рублей. Пронизывающий ветер треплет волосы, я стою на краю оврага. ГЭС. Поселок. Чтобы не пропускать ветер под плащик, я поднимаю воротник. Спиной чувствую стальное дуло пистолета. Думаю о смерти. Они убьют меня здесь. Он убьет меня здесь. Говорят перед смертью, вся жизнь проносится перед глазами. Я вижу только маму. И слышу, то, что она говорила. Он подталкивает меня, мол, иди вниз. Спускаюсь. Под ногами катятся камни. Около вырытой могилы стоит Вэл, меня ведет Коста.  Оба здоровые. В могиле тело Лилечки. На первый взгляд, смерть украсила ее – она стала похожа на белый цветок. Но, присмотревшись, увидишь синюшность под ногтями, исколотые вены и шею.  — Вы убили ее? – спрашиваю, дрожа как осиновый листок. Молчат. Нет, не они. Передоз.  — Она тебя конкретно подставила. Сечешь? – Спрашивает Вэл. Киваю. Я понимаю и прощаю. Она не виновата. – Ты, это, посиди тут. Подумай. А мы наверху подождем. Смотрю вниз, на Лилечку. Плачу. Она – беды. Она – разрушения. И у меня не осталось ничего. ***Шел странный 2009 год. Расцвет контр- и субкультур. В наш город все приходило с опозданием, именно поэтому я называю 2009 год, на самом деле все это началось с 2007.Восхождение мое к неформальству началось с песни группы Stigmata – «Сентябрь». «Сентябрь горит, убийца плачет. Ведь он не мог поступить иначе» доносилось из каждого мало-мальски поддерживающего mp3 телефона. Все шансы на получение медали, я тогда теряла в популярной он-лайн игре. Я просиживала за ней днями и ночами. Там была моя жизнь, там я была красивой, статной эльфийкой 56 уровня. В реальной же жизни я была гадким утенком. Длинная шея, усыпанное веснушками лицо, излишне белая, практически бледная кожа, нос с горбинкой от прадеда азейбарджанца и зеленые, как изумруды глаза, от бабушки-цыганки. Длинные рыжие кудрявые волосы, вечно путающиеся и образовывающие собой один большой колтун. Ножки-спички и непропорционально большая грудь. В игре я и познакомилась с ним – мне казалось он моя первая любовь, мой физик-ядерщик. Ночи напролет мы переписывались в аське и, наконец, договорились встретиться (и ведь ничего мы тогда не боялись). Моя розовая мечта любви разбилась о чугунную сковороду реальности. Мой физик-ядерщик оказался маленьким, толстеньким колобком, а не сильным орком 60 уровня. Общаться мы не перестали, я стала встречаться с его другом.Быстро мой двухгиговый плеер наполнился песнями групп «Оригами», [Amatory], Stigmata, тонкая красная нить, Маракеш. Как сейчас помню на звонке стояла запись Animal Джаz – Три полоски на кедах. Длинные рыжие волосы отрезались до уровня плеч и выкрасились в черный цвет. Появился черный лак на коротких ногтях, значки и сумки с черепушками, стрелки в макияже. Первый алкоголь, первая компания, первое погоняло. Очень много времени мы проводили на набережной и в парке сакура, который наши родители знали как парк Победы. Там же кучковались все неформальные компании, там и в марятнике. О, марятник был страшным местом и ходили туда только самые «отбитые», то есть крутые ребята. В марятнике тусовались скинхеды и панки, которые переодически вылезали оттуда, чтобы подраться с дяденьками-милиционерами и пожрать сухарики или конфеты из мусорки.  Мы облазили все открытые крыши в центре, мы пили ягуар и радовались нашей «взрослости», мы считали, что любили. Забивая на учебу, пользуясь модными слэнговыми словечками, мы курили дешевый яблочный kiss и питались пирожками «с мясом картошки». Мы ругались с родителями, прокалывали языки, орали песни под гитару в подворотнях. Бегали от ментов. С мамой были не лады. ГИА сдано с божьей помощью. На лето в разнос. «Я же хорошо тебя воспитывала» — говорила она и видела в происходящем свою ошибку. *** — Анюта, куда ты опять уходишь? Анюта, что это на тебе? – тридцатидевятилетняя Наталья Викторовна,  мама Ани Светловой и учительница литературы никак не могла понять, что происходит с ее дочерью. Как истинный педагог она молчала, давая свободу и придерживаясь принципа «запретный плод сладок». Как истинная мать переживала и рвала телефонную линию, пытаясь выяснить во сколько доченька вернется домой. — А? Чего надо мам? – спросила Аня, завязывая шнурки на кедах. – Ты что не видишь у меня наушники в ушах.  — Я спрашиваю куда ты идешь и с кем?  — Все-то тебе надо. Все равно их не знаешь, что тебе толку?! — Хотя бы скажи до скольки… — обреченно выдохнула мать. — О, ну ты спросила. Откуда ж мне знать! – Отрезала Анюта и выбежала за дверь. Кеды с разными шнурками мерно отмеряли асфальтную плитку. Дырявые джинсы, черно-розовый свитер, кожаные обрезанные перчатки и, Анина гордость, — сумка с тридцатью разными значками. Малыши из соседнего двора кричали в след Анечке «Фу!!! Эмо!!» и кидали груши, опавшие под грушевое дерево. «Ну, прямо Америку открыли» — думала Аня про себя. – «Будто я и сама не знаю, что я эмо». Компания собиралась за суперманом, около ликеро-водочного магазина и магазина атрибутики. Именно туда так спешила Аня. Черная косуха, совсем не прикрывающая поясницу, была не лучшим выбором в начале ноября. Но Аня, приверженец стиля, не хотела носить ничего другого. «Любимый» с погонялом Тик-Так, уже названивал, Аня опаздывала. Тик был первым парнем Ани за долгое время, да и встречался он с ней скорее из-за ее выдающейся груди, а не из-за личных качеств. Но, хотя бы, не приставал. Был понедельник и странно, что Аню вообще куда-либо выпустили. Подлетев к суперману и закупившись алкоголем, ребята, а их было много, пошли на набережную. Где Ваня-Колдун начал повествование о приключениях выходного дня.  — Нет, вы прикиньте, эта блядь, ну девушка моя… — Теперь уже бывшая – поправил Тик. — Ага, так вот эта тварь, встречалась еще с одним. Нет, господи, живет в Дубовке, колхозница колхозницей, а какие интриги плетет! — А с виду тихая такая… — заметила Аня. Она видела девушку колдуна один раз и она показалась ей…да никакой, никакой она ей показалась.  — В тихом омуте, как говорится. – Продолжил Колдун. – Ну, значит я поехал к ней в субботу разбираться и парниша этот тоже, ну, второй, Валера. Вэл. Ну и чего вы думаете? Она нам дверь не открыла! Простояли три часа. Сунулись обратно ехать – так в этой чертовой дубовке маршрутки до четырех ходят! Мы к ней, мол, давай пусти нас переночевать. В общем уложила нас в сарай и мы там… — он несколько замялся. – Всю ночь мы с ним говорили и решили эту суку бросить. Вот номерами обменялись, говорит у него компания крутая. – Сказал Колдун набирая номер Вэла. Он отошел поговорить. Ребята сидели молча, попивали ягуарчик. Аня ела шоколадку.  — Ща прискочит. – Сказал, вернувшийся Колдун. Парни болтали о чем-то своем, все они учились вместе в колледже. Аня ела сникерс и рассматривала людей. Изредка, она отвлекала Тика от разговора, чтобы поцеловать. Она сразу обратила внимание на приближающегося парня. Застиранная куртешка цвета хаки, драные джинсы, волосы, летящие по ветру. Весь красный, будто бежал спринтерский забег, но черты лица правильные и очень красивые глаза, отметила Анна.  — Смотрите, какой смешной! – Сказала она и ткнула пальцем в парня. – Похоже, к нам идет.  — Ага. – Подтвердил Колдун. – Это Вэл.«Это Вэл» — эхом отозвалось в голове у Ани. – «Вэл, такое интересное имя». — Привет. Быстрей идем. О, шоколадка. – Выпалил Вэл и выхватил у Ани из рук остатки сникерса, и быстро запихнул в рот. – Я такой голодный. Чего сидим? Нас там уже ждут. Бегом. Бегом! – проговорил он с набитым ртом и, не дожидаясь, пока ребята поймут, что к чему поскакал к ступенькам набережной. Около них он остановился и оглянулся, помахал рукой ребятам и пошел дальше. Ребята пошли за ним. Больше ничего не оставалось. ***В городском парке Победы сегодня было особенно шумно. Сакура, как называла парк молодежь, сегодня собрала огромную компанию. Ребята много пили и пели. Всех Аня чисто физически запомнить не могла – люди постоянно подходили к ней и Тику, знакомились, и также быстро пропадали из поля зрения.  — Это Покемон. – Сказал Вэл. — А это Некро и Бегемот. – Сказал в свою очередь Покемон.  — Очень приятно. Аня. – Ответила Аня, чем заметно ошарашила ребят.  — Странное у тебя погоняло… — пробормотал Покемон. — Это имя.  — Имя?! Вон даже у мужика твоего погоняло есть, а у тебя нету что ли? — Мне пора – пропищал Бегемот. – Всем пока.  — Пока. – Ответила Аня и обратилась к Покемону. Он нависал над ней как огромная грозовая туча. – А у меня вот только имя. Я думаю этого достаточно.  — А аська у тебя есть? – спросил он. Некро молча слушал.  — Есть.  — Диктуй, я тебя добавлю. – Аня продиктовала цифры. – Силикат это ты?  — Силли Кэт. Да это я.  — А говоришь погоняла нет. Будешь Силикат. Силикат. Силииикат. Силисиликат. – Повторил еще пару раз Покемон и усмехнулся.  — РЕБЯТА!!! – Раздался голос Вэла. Он стоял на лавочке, так что бы все его видели. — РЕБЯТА! У меня хорошие новости. Мы идем прокалывать Эдику язык. Эдик хочет проколоть язык. Вы – он указал на Некро и Покемона – идите за водкой. А мы – он обвел оставшихся взглядом – а мы, за катетером и сережкой. Все очень обрадовались, хотя Ане и не было понятно, что такого в прокалывании языка. «Наверняка это очень больно» – подумала она. Все они пошли в атрибутику, а затем на фонтан Дружбы. Там, под тусклым светом фонарей Вэл прокалывал язык Эдику, а потом все пили водку из горла на трамвайном кольце. Пока Тик и другие ребята отходили «в кусты», Аня и Вэл остались наедине. Уходя Тик вручил полупьяную Аню Вэлу со словами «Береги ее». Там они впервые поговорили.  — Давно вы вместе? – спросил абсолютно трезвый Вэл. — Нет. Месяца еще нет.  — Любишь его? — Люблю. – заплетающимся языком ответила Аня.  — Сколько тебе? 16? Глупенькая еще.  — Будто бы тебе больше — обиженно пролепетала Аня. – Добавишь меня в аську? — Я чужих девушек не добавляю. – Ответил Вэл и сдал Аню в руки, вернувшегося Тика. Они сели на десятку. Вэл остался на остановке. Он проводил уехавший трамвай и поплелся домой. *** — Тебя совсем не волнует твоя дочь! – Возмущалась мама Ани, измеряя кухню шагами. – Тебе все равно! – отец глухо вздыхал, он пытался почитать, потому что доверял Ане чуть больше матери. – Ты время видел? А? Видел? – Наталья Викторовна вырвала книгу из рук мужа и швырнула ее в дверной проем. Та с глухим стуком упала у ног Ани. — Вот так прием. Открываю значит двери, а в меня летит… Так что это у нас? – Сказала Аня пытаясь подобрать книгу – а в меня значит Стругацкие. За что вы так со мной мама? — Ты время вообще видела? В каком ты виде? Я ночами не сплю! Жду тебя! — Так спи, кто тебе мешает? Да, собственно, пойду-ка я спать. – Пошатываясь, Аня пошла в зал. Из-за семейных обстоятельств жить Ане приходилось в одной комнате с дедушкой. Стараясь не шуметь, Аня разбирала диванчик стоимостью 10 тэ. рэ. С кухни слышались приглушенные голоса отца и матери. Слов Аня не разбирала, но понимала, что обсуждают они ее. Почему она не может делать то, что хочет? Ей ведь почти семнадцать! Она взрослый человек! А этот Вэл? Каков наглец, ни рожи, ни кожи, называет ее глупенькой. Между прочим, она на медаль идет. Тупые медали не получают. Сам-то он, где учится, хотелось бы знать?Мысли перебивали одна другую и, наконец, Аня заснула. Снилось ей что-то не внятное. Вэл, лягушки, маятник и кажется какой-то интернат. Она ворочалась и постанывала во сне, пару раз даже отчетливо произнесла чье-то имя. «Дыши со мной ещё один деньЯ буду считать часыПрижми ладонь к груди моей»Заорал Анечкин будильник. Лениво сползая с кровати и проклиная утро, водку и школу, она одевалась и умывалась. В школе все было как обычно: придирки учителей к внешнему виду, косые взгляды одноклассников, охи и вздохи маминых подружек за спиной. Они сидели с Юлькой в столовой. Юлька была ее одноклассницей, единственной, кто понимал Аню и принимал ее.  — Этот Вэл, я возмущена знаешь. Наглости хоть отнимай.  — Я спрошу у Леши. – Леша был ее парнем и Аня его, мягко говоря, на дух не переносила.  — Ну да. Как всегда. Леша оплот сведений. – Пробормотала Аня. – Больше не у кого? Не хочу, что бы он знал, а Леша может рассказать, что я «справки наводила».  — Какая тебе разница, ты же с Тиком. Или я чего-то не знаю?  — С Тиком. Пошли на физику. На уроке Аня сидела в аське, ей написал Покемон, и они договорились встретиться и погулять – он учился недалеко от Аниной школы. В два они встретились и поехали в центр, потихоньку народ собирался. Соскребались денежки с карманов – надо похмелиться. Тик не смог приехать и ему не очень нравилось, что его девушка одна в чужой компании, поэтому прислал Колдуна и Эдика следить за ней. А сам написывал в аську. Так проходили дни. Медленно, но верно наступала зима.
Обсудить у себя 3
Комментарии (2)

купила его в Остине, на распродаже. За тысячу рублей. — зачем эти детали?

Жду продолжения.

Без деталей было бы скучно. Показываю как сбивчива ее мысль.

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: